поддерживал интимные отношения со столь юной дивой, невольно подкрепляло подозрения многих жителей Багамских островов о неблаговидном поведении самого графа, о чём выше уже упоминалось.

Итак, компания из пяти человек уселась в принадлежавший де Мариньи «линкольн континентал» модели 1940 года и помчалась к дому графа на Виктория-авеню. Автомобиль был хорош — граф им гордился — чёрная блестящая игрушка с мощным мотором так соответствовала стилю Альфреда! Он тоже был сильный, быстрый, успешный и гордый…

Кабриолет «линкольн континентал» 1940 года с откидным верхом без преувеличения можно было назвать иконой стиля. Таковой этот автомобиль остаётся и сейчас. Граф де Мариньи очень гордился своим автомобилем, прекрасно соответствовавшим его имиджу одиночки, немного вальяжного, глубоко романтичного и всегда успешного во всех своих начинаниях. Прекрасная яхта, прекрасная автомашина, прекрасный дом и, наконец, прекрасный граф — обладатель всего этого богатства…

Между тем погода отчётливо стала портиться. Когда компания добралась до дома графа, за окном уже вовсю завывал ветер и срывались первые капли будущего ливня. В доме на Виктория-авеню находился дворецкий по фамилии Харрис, который, по словам де Мариньи, также мог подтвердить точность его рассказа. Началась весёлая непринуждённая пьянка, вернее, продолжилась, а потом в доме погас свет. Видимо, где-то на линии произошёл обрыв из-за сильного ветра или попадание молнии вызвало срабатывание автоматов защиты. В общем, район обесточился, и пришлось зажигать свечи. Дворецкий принёс из кладовки две большие свечи и несколько фонарей, которые можно было использовать в качестве местного освещения. Фонари повесили в разных углах зала, а свечи де Мариньи зажёг лично… Тогда же он обжёг руку и бороду. Свидетелями этого стали все присутствовавшие!

Заканчивать пьянку решили в 00:50. Минут 10 или чуть больше ушло на сборы. Черетта уехал на такси, а де Мариньи повёз женскую часть компании на своём автомобиле. При этом Бетти Робертс осталась в его доме — она решила дождаться возвращения Жоржа де Висделу-Гимбо, которому и предстояло отвезти её домой. Граф на своём «линкольн-континентале» под потоками лившейся с неба воды промчался по шоссе вдоль пляжа Кэбл-Бич в деревню под названием Гамбьер (Gambier) — именно там проживали жёны лётчиков. Он подвёз Дороти Кларк и Джин Эйнсли к коттеджу, в котором они проживали, и повернул обратно. Поездка была недолгой. В 01:20 пополуночи он был уже дома на Виктория-авеню. В это время приехал его брат Жорж, который увёз Бетти Робертс, а потом возвратился.

Карта острова Нью-Провиденс с указанием мест, связанных с расследованием убийства баронета сэра Оакса. Цифрами обозначены: 1 — поместье «Уэстборн», место преступления; 2 — поле для гольфа, оборудованное баронетом и прилегающий участок земли под стадион для игры в поло; 3 — деревня Гамбьер, в которой проживали Дороти Кларк и Джин Эйнслин; 4 — аэродром «Оакс-филд», построенный на деньги баронета в 1940 году; 5 — аэродром «Виндзор-филд», главная база Королевских военно-воздушных сил на Багамах. Можно видеть, что графу де Мариньи, отвозившему Дороти Кларк и Джин Эйнслин из Нассау в Гамбьер в ночь убийства, пришлось дважды проехать мимо поместья «Уэстборн».

Через некоторое время Альфред де Мариньи позвал брата в свою спальню. Причина заключалась в том, что обезумевший от грома и молний кот вскарабкался по шторам и метался под потолком, дико крича. Жорж потратил некоторое время на ловлю кота, в конце концов ему это удалось, и он удалился, предоставив графу возможность уснуть.

А утром ему позвонила Мэдлин Келли, жена управляющего «Уэстборна», и сообщила об убийстве сэра Оакса. Граф моментально отправился в резиденцию, где и находился в гостевом коттедже всё время до тех пор, пока тело баронета не было вынесено из дома.

Капитан Мелчен задал графу большое количество уточняющих вопросов. Из ответов следовало, что де Мариньи не был в «Уэстборне» уже несколько месяцев, приблизительно с февраля или даже января 1943 года. Соответственно, на протяжении всего этого времени он не видел баронета. Отношения между зятем и тестем были вполне нормальными — они были разными людьми, сэр Гарри являлся человеком прямолинейным, грубоватым и не склонным к разного рода политесам, но он уважал выбор дочери и относился к её мужу довольно спокойно.

Отвечая на вопрос об отношениях с леди Юнис Оакс, граф довольно уклончиво выразился в том смысле, что та подозревала его в намерении восстановить младших детей против родителей, то есть против сэра Гарри и самой леди Юнис. Эти беспочвенные страхи основывались на том, что он — Альфред де Мариньи — подружился с детьми и брал их на прогулки под парусом. Под его руководством они, между прочим, научились управлять яхтой. Искренний интерес младших детей, по-видимому, задел самолюбие леди Юнис — по крайней мере именно так граф де Мариньи объяснил капитану Мелчену насторожённое отношение тёщи.

Важнейшие свидетели по делу об убийстве сэра Гарри Оакса. Слева направо: миссис Дороти Кларк, Альфред Черетта и миссис Джин Эйнсли. Эти люди провели вечер 7 июля в обществе графа Мари Альфреда Фюкьюро де Мариньи, нелюбимого зятя убитого Гарри Оакса.

Хотя граф де Мариньи настаивал на том, что имеет alibi на весь вечер 7 июля и последующую ночь, капитан Мелчен так не считал. Даже если принять как факт, что граф говорил правду и был во всём точен — что требовало отдельной проверки — имелось несколько интервалов времени, в течение которых он исчезал из поля зрения свидетелей. Во-первых, такой интервал имел место во время поездки с жёнами офицеров в районе часа пополуночи по шоссе вдоль пляжа Кэбл-Бич. На обратном пути в Нассау граф должен был проехать мимо «Уэстборна». Мог ли он завернуть туда, совершить преступление, а затем вернуться в свой дом и лечь спать? Вполне! Расстояния на острове небольшие, дороги и улицы в штормовую погоду были пусты…

А во-вторых, другой интервал времени, вполне достаточный для вылазки в «Уэстборн», имел место после 01:20. Фактически это была последняя более или менее чёткая привязка ко времени в рассказе де Мариньи. История про кота, вскарабкавшегося по шторам под потолок, непонятно к какому времени относилась — сам де Мариньи умышленно на этот счёт не высказывался, явно не желая загонять себя в чёткие рамки времени.

Подозрительно ли это? Ещё как…

В то самое время, пока капитаны Мелчен и Баркер работали на территории поместья «Уэстборн», в морге городской больницы Нассау разворачивались события иного рода, хотя и не менее важные для расследования. Врач-патолог Лоуренс Фитцморис (Laurence Fitzmaurice) около 11 часов утра приступил к вскрытию тела баронета сэра Оакса. Ему ассистировал полицейский врач Ульрих Эрнст Оберворт (Ulrich Ernst Oberwarth). За их работой